Патрик О`Брайан - Командир и штурман

Маршалл сделал несколько замечаний, на которые не дождался ответа, посмотрел на капитана и, испытывая к нему бесконечную нежность, поднял его ноги на рундук, подложил под голову подушку и, свернув карты, на цыпочках вышел из каюты.

О быстром переходе нечего было и мечтать. Капитан «Софи» хотел идти на норд-вест. Между тем ветер если дул, то дул от норд-веста. Однако в течение нескольких дней подряд стоял полный штиль, наконец появился ветер, и они целых двенадцать часов меняли галсы, чтобы добраться до Менорки, где ползли по длинной гавани с высунутыми языками, поскольку последние четверо суток каждый получал лишь четверть рациона воды.

Более того, они ползли в буквальном смысле, поскольку шлюп буксировали баркасом и катером. Матросы выбивались из сил, к тому же их преследовало стоявшее в неподвижном воздухе зловоние, исходившее от дубильных фабрик.

— Невеселое местечко, — заметил Джек Обри, отвернувшись от карантинного острова.

— Вы так полагаете? — переспросил Стивен, поднявшийся на борт шлюпа. — А мне кажется, в нем есть своя прелесть.

— Выходит, вы обожаете жаб, — заключил Джек Обри. — Мистер Уотт, по-моему, матросики спят на веслах.

Самый последний неприятный, вернее, досадный случай произошел ни с того ни с сего. Он подвез на своей шлюпке Эванса, капитана бомбометного судна «Этна», хотя ему было совсем не по пути, к тому же приходилось обходить снабженческие суда и транспорты мальтийского конвоя. Эванс, верный своей грубой натуре, посмотрев на его эполет, спросил Джека:

— Где вы купили свою «швабру»?

— У Понча.

— Так и думал. Знаете, у Понча они на девяносто процентов бронзовые. Там почти нет золота. Вскоре эполет начнет темнеть.

Зависть и недоброжелательство. Он не раз слышал подобного рода замечания. Все они были продиктованы теми же низменными причинами. Сам он никогда не отвечал неблагодарностью человеку, которого подвез. Вопреки тому, что о нем думали, Джек не считал, что он чересчур удачлив. Мистер Уильямс встретил его с вытянутым лицом: часть груза, находившегося на «Сан — Карло», не была конфискована, поскольку ее отправил грек из Рагузы, находившейся под британской опекой; судебные издержки Адмиралтейства были бы слишком велики. При таком положении дел едва ли стоило присылать в порт мелкие суда. Кроме того, начальник порта, как ребенок, устроил сцену из-за сломанного брам — рея — обыкновенного бревна, которое следовало заменить на вполне законных основаниях. Так же как и бакштаги. Но хуже всего было то, что Молли Харт уделила ему лишь полдня. Она отправилась в гости к леди Уоррен в Сьюдадела, и, по ее словам, надолго. Он даже не ожидал, что это окажется так важно для него и так его расстроит.

Одно разочарование за другим. Мерси и за то, что она ему сообщила об отъезде, обрадовала, так сказать, дав от ворот поворот. Лорд Кейт отплыл два дня назад, удивленный задержкой капитана Обри, о чем поспешил сообщить ему капитан Харт. В придачу ко всему парочка монстров — родители Эллиса — еще не покинули остров, и капитану Обри вместе со Стивеном поневоле пришлось пользоваться их гостеприимством. Единственный раз в своей жизни Джек увидел, как полбутылки белого вина разделили на четверых. Не заставили себя ждать и другие неприятности. Матросы «Софи», получившие очередной аванс под призовые деньги, вели себя на берегу безобразно даже по портовым меркам. Четверо попали в тюрьму за изнасилование, еще четверо были избиты до полусмерти и лежали в кубрике балластом. Один повредил себе шею и сломал кисть.

— Пьяные скоты, — произнес Джек, окинув их холодным взглядом. Действительно, многие моряки во время смотра выглядели неподобающе: грязные, похмельные, небритые. Некоторые не успели снять праздничную одежду, которую они изгадили и замызгали. От них несло кислым дымом, табачной жвачкой, потом и борделем. — Думают, что им море по колено. Я повышу в звании чернокожего немого помощника боцмана по имени Кинг. Пусть узнают, почем фунт лиха.

Были и другие неприятности. Крепеж для третьего и четвертого паруса так и не доставили. В музыкальной лавке кончились струны для скрипок. В своем письме отец оживленно, чуть ли не радостно рассказывал о преимуществах повторного брака, о том, как удобно иметь женщину, ведущую домашнее хозяйство, писал о желательности брака со всех точек зрения, особенно с точки зрения общества, которое требует от мужчины выполнения его долга. «Происхождение не имеет никакого значения, — писал генерал Обри. — Женщина возвышается вместе с мужем, самое важное — это сердечная доброта, а добрые сердца, Джек, и чертовски красивых женщин можно найти даже в деревенской кухне. Разница между шестидесятичетырехлетним (без малого) мужчиной и двадцатилетним (с хвостиком) юношей имеет очень небольшое значение». Фраза «старый конь борозды не испортит» была зачеркнута. А под стрелкой, направленной на слова «ведущую домашнее хозяйство», было подписано: «как делает это твой старший офицер».

Джек взглянул на противоположный борт шканцев, где Диллон учил юного Люкока, как следует держать секстан и опускать солнце к линии горизонта. Всем своим существом Люкок выражал сдержанный, но откровенный восторг от понимания этой тайны, которую ему добросовестно объясняли, и от собственной значимости (благодаря повышению в чине). При этом зрелище Джек Обри стал забывать о своем мрачном настроении и тотчас решил обойти остров с юга и сделать заход в Сьюдадела. Там он увидит Молли и мигом исправит дурацкое недоразумение, возникшее между ними, когда они проведут восхитительный час в огороженном высокой стеной саду, возвышающемся над бухтой.

За мысом Святого Филиппа виднелась темная линия, пересекавшая море. Она дрожала в воздушных потоках, обещая западный бриз. Через два часа тяжелой работы на веслах под жарким солнцем, добравшись до нужной точки, подняли на борт баркас и катер и стали готовиться к постановке парусов.

— Можете войти в бухту острова Эйре, — произнес Джек.

— Идем на юг, сэр? — удивленно спросил штурман, поскольку, направившись к северу от Менорки, они пошли бы с попутным ветром прямо на Барселону.

— Да, сэр, — резко ответил Джек Обри.

— Зюйд-тень-вест, — скомандовал штурман рулевому.

— Есть зюйд-тень-вест, сэр, — ответил матрос. В это время передние паруса не спеша наполнились ветром.

Массы воздуха двигались со стороны открытого моря — чистые, солоноватые и резкие на вкус, разгоняя береговой смрад кожевен. «Софи» чуть накренилась после того, как к ней вновь вернулась жизнь. Увидев Стивена, возвращавшегося на корму от помпы из вяза, капитан произнес:

— Господи, до чего же хорошо снова оказаться в море. Разве вы не чувствуете себя на берегу словно барсук в бочке?

— Барсук в бочке? — переспросил доктор, подумав о барсуках, повадки которых он знал. — Нет, не чувствую.

Оба принялись говорить о чем угодно: о барсуках, выдрах, лисах, об охоте на лис — приводили примеры их поразительной хитрости, коварства, выносливости и памятливости. Об охоте на оленей. На медведей. Тем временем шлюп продвигался вдоль побережья Менорки.

— Помню, как я ел медвежатину, — продолжал Джек, к которому вернулось хорошее настроение. — Это было жаркое, я тогда имел удовольствие впервые обедать с вами. И вы мне сказали, что это за мясо. Ха — ха, помните ту трапезу?

— Да, и я помню, что мы говорили о каталанском языке. В этой связи хочу сообщить вам кое —что, я собирался сделать это еще вчера вечером. Мы с Джеймсом Диллоном забрели в окрестности Уллы, чтобы полюбоваться древними каменными памятниками, — вне сомнения, они восходят к временам друидов. Двое крестьян, на некотором расстоянии друг от друга, перекликались, обмениваясь впечатлениями на наш счет. Я перескажу их разговор. Первый крестьянин: «Ты видишь тех двух надутых еретиков, которые тут шляются? Рыжий, ясное дело, произошел от Иуды Искариота». Второй крестьянин: «Когда англичане гуляют, у овец бывают выкидыши; все они одинаковы, хорошо бы, у них самих потроха повылазили. Куда это их несет? И откуда?» Первый крестьянин: «Идут поглазеть на языческое капище. А пришли от замаскированного двухмачтового судна, стоящего возле склада Бена Вентуры. Во вторник с рассветом на шесть недель отправляются на грабеж вдоль побережья от Кастельона до мыса Крез. За двадцать свиней они платят по четыре монеты. Я тоже хочу, чтобы у них потроха повылазили».

— Ваш второй крестьянин не отличается оригинальностью, — произнес Джек и задумчиво добавил: — Похоже, они не любят англичан. А ведь мы защищаем их без малого сто лет.

— Удивительное дело, не правда ли? — отозвался Стивен Мэтьюрин. — Но я хочу отметить, что наше появление у материка может оказаться не таким неожиданным, как вы рассчитываете. Между этим островом и Майоркой постоянно снуют рыбаки и контрабандисты. Стол испанского губернатора снабжается нашими раками от Форнелла, нашим маслом от Ксамбо и магонским сыром.